23:15 

allayonel
И тут в иллюминатор постучали...
Забегалась с работой и вообще заглядываю в дневник исключительно по крайней необходимости. На календарь я, конечно, успела, но планы свои реализовала на 30 процентов, не больше. Хотела четыре фика перевести и два написать, в результате нашла пятый на перевод, два перевела, и один свой наполовину написала (угу, в перерыве на работе на бумажке в клеточку). Буду складывать пока то, что уже готово. Традиционно спасибо Мелламори, которая вырывается из реала, чтобы побетить. И спасибо Ане, которая исключительно по доброте душевной забежала не в свой фандом глянуть свежим взглядом на текст.

Всех еще раз с новым годом!

05.01.2018 в 10:35
Пишет allayonel:

"Это простое слово...", перевод
Название: "Это простое слово..."
Оригинал: The prominence of a simple word
Автор: Exploding_Space
Переводчик: allayonel
Бета/гамма: MelamoryBlack, ginnan
Разрешение на перевод: запрошено.
Вселенная: ST Reboot
Размер: 5674 слова в оригинале.
Пейринг/Персонажи: Кирк/Спок.
Жанр: Романтика, флафф
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Капитан Кирк постоянно обращается к Первому офицеру “милый”. Он использует это слово и в моменты смертельной опасности, и когда ему скучно, — и даже представления не имеет, чем все это закончится.
Предупреждения переводчика: трудно судить, насколько тут ООС. По мне так местами они слишком... слишком :):) Но все равно миииилые!



Впервые капитан называет его “милый”, когда вся команда находится в смертельной опасности.

Клингоны не настроены на мирные переговоры и обрывают любые попытки с собой связаться, поэтому, когда уже нет никаких шансов урегулировать ситуацию мирно, капитан Кирк приказывает открыть ответный огонь. Клингонское судно, с которым они пересеклись на границе зоны, контролируемой Федерацией, взрывается. Это тяжелое решение — капитан принял на себя ответственность за смерти сотен клингонов, которые, несмотря на агрессивность, такие же живые, разумные существа, как и члены команды “Энтерпрайз”. Но Джим понимает, что это должно было быть сделано. Здесь нет других вариантов: либо убить, либо быть убитым.
Это первое настоящее сражение для молодой команды и первая встреча с клингонами в бою, поэтому все напряжены, и атмосфера на мостике довольно тяжелая: чувствуется волнение, беспокойство и даже страх. Напряжение не уходит и после того, как появляется подтверждение, что вражеский корабль уничтожен.
Капитан поворачивается к Первому офицеру и просит дать отчет о состоянии систем корабля, на что получает немедленный ответ:
— Щиты на 57,592 процента. Незначительные повреждения обшивки. Сообщений о раненых пока не поступало.
Кирк немного расслабляется, но ребята на мостике все еще нервничают: смотрят настороженно, словно ждут, что из ниоткуда появится еще один вражеский корабль. Отметив это, Кирк расплывается в широкой и доверительной улыбке, — на такие он мастер, — и говорит Споку:
— Спасибо, милый.
Это оказывает желаемый эффект — команда мостика слегка улыбается, плечи расслабляются. Сулу ухмыляется Кирку.
— Вы теперь со всеми так ласково, капитан?
Чехов хихикает, но затихает, когда Кирк поворачивается в их сторону.
— Нет, не думаю. Чтобы старшему помощнику пришлось ревновать? — Вопрос риторический, и Кирк подмигивает Споку на всякий случай.
Одна мысль, что вулканцы могут ревновать — и из-за какого-то ласкового слова — настолько несуразна, что ребята на мостике смеются уже все. Атмосфера больше не давит.
— Заверяю вас, капитан, я не испытываю эмоции, тем более ревность по такому незначительному поводу. Однако прошу вас в дальнейшем избегать подобного обращения. У меня есть имя и ранг, которые вам прекрасно известны.
Кирк хмыкает и добавляет, дразня:
— Как скажешь, милый.
Команда снова покатывается со смеху.
На этот раз Спок ничего не говорит, только приподнимает бровь и возвращается к работе, а капитан снова смеется. Спок знает, что Кирк пытается повлиять на ситуацию с помощью юмора. И пусть Спок не слишком понимает, что смешного в том, чтобы назвать его “милым”, он не станет возмущаться, видя, как офицеры мостика дружно возвращаются к своим обязанностям, забыв о волнении. Эффективность команды возрастает на пять процентов — определенно, ему нужно больше данных для точной оценки — потому что смех прогоняет страх.

***

Именно поэтому Спок не комментирует, когда Кирк снова использует обращение “милый” в следующий раз, когда они оказываются в опасной ситуации. Он ничего не говорит и в следующие три раза, когда миссия идет тяжело. Желаемый эффект достигнут: команда расслабляется, забывает о собственных страхах и может сосредоточиться на миссии. И хотя Спок не понимает полностью, почему это так работает, он одобряет методы Кирка.

***
Однако на седьмой раз Кирк называет его “милый” когда просто скучает.
Они заняты картографированием звездных систем, и во время этого процесса большая часть команды не знает, чем себя занять. Кирк кружит по мостику, разговаривая с офицерами, иногда смеясь, и не перестает улыбаться.
Когда он подходит к рабочей станции Спока, то наклоняется к нему и шепчет:
— Что тут у нас, милый?
Лейтенант, сидящий слева, фыркает.
Кирк чуть отодвигается и кидает улыбку в его сторону, затем опять возвращается к Споку, который может только гадать, почему капитан сказал это. Они не в опасной ситуации, которая требовала бы от Кирка использовать юмор для снятия напряжения, к тому же, слово произнесено слишком тихо, чтобы все могли его расслышать. Спок чувствует, как внутри все перемешивается, и решает задать вопрос немедленно, пока путаница не стала еще больше.
— Капитан, я не понимаю, почему вы продолжаете так ко мне обращаться, когда в этом нет никакой необходимости. Пожалуйста, объясните, в чем дело.
Кирк улыбается и его улыбка кажется немного мягче, чем обычно. Спок задумывается, почему он это заметил.
— Нет никакой необходимости, Спок.
— Я должен выразить свое несогласие, капитан. Если это обращение не служит никакой цели, логичнее будет, если вы прекратите так меня называть, чтобы избежать недопонимания.
— А кто тут чего-то не понимает? — спрашивает Кирк, подмигивает, и только тут Спок замечает, что капитан по-прежнему слишком близко, и их лица едва ли не в паре сантиметров друг от друга. Он резко выпрямляется, Кирк тоже замечает и отступает, оглядывая его пульт управления и снова спрашивает, но уже громче, чем раньше:
— Ну так что. Что-то новое? Расскажите мне хоть что-нибудь интересное. Никто не собирается на нас напасть, для разнообразия?
Его голос разносится по всему мостику, и несколько офицеров не сдерживают смешки. Спок не уверен, должно его это возмущать или развлекать. Он решает вообще не реагировать и читает капитану долгую лекцию о важности звездного картографирования.

***

За следующие 3 недели, посвященные картографированию, Кирк называет его “милым” еще четыре раза. Несмотря на протесты Спока, он не желает это прекращать. Спок не уверен, не является ли это попыткой вызвать у него эмоциональную реакцию — раздражение, скорее всего — или капитан просто так развлекается. Так или иначе, для Спока нет особой разницы.

***
Однако капитан корабля “Энтерпрайз” крайне настойчив и называет Спока “милым” еще семнадцать раз. Иногда это звучит шутливо, иногда он откровенно скучает, иногда так он пытается убрать напряжение, иногда просто хочет увидеть, как Спок будет реагировать в очередной раз, а однажды Джим говорит это, чтобы намеренно подразнить Маккоя.
Доктор тоже не в восторге от услышанного, что немного утешает Спока.
Это случается, когда они втроем сидят в столовой, и капитан не слишком доволен необходимостью есть то, что посоветовал ему доктор.
— Что это такое?
— Это салат, Джим. Он тебя не укусит. Вообще-то это ты должен его покусать, — ворчит Маккой, вечно чем-то недовольный.
— Я как-то в этом не уверен, Боунс, — откликается Джим, морщась.
— Да ради бога, — возмущается Маккой, повышая тон голоса на несколько децибел. — Ты не ребенок, не моя обязанность следить, чтобы ты правильно питался!
— Так и не следи, — обрубает Джим, продолжая смотреть на салат таким взглядом, словно тот сейчас выскочит из тарелки и набросится на него.
— Ты невозможен, — Маккой драматично всплескивает руками.
Неожиданно Кирк начинает улыбаться, нанизывает на вилку несколько кусочков латука и подносит ее ко рту Спока.
— Хочешь, милый? — шепчет он, пытаясь сдержать смешок.
Споку остается только удивляться, как этот человек может веселиться от своей собственной выходки.
Маккой же со своей стороны кривится от отвращения.
— Боже мой, парень, хочешь, чтобы меня сейчас стошнило? — взрывается он, недовольно морщась.
Спок немного отклоняет голову, но больше ничего не предпринимает.
— Опустите руку, капитан, — вежливо просит он.
— Да ладно, милый, — тянет Кирк, но тут же начинает смеяться, удерживая вилку в воздухе. Спок на секунду смотрит в потолок, глубоко вздыхает, и снова опускает взгляд.
— Ты только что закатил глаза, Спок, серьезно? — довольно восклицает Кирк и наконец опускает руку.
— Нет, капитан, — коротко отвечает он.
— Ты даже бесчувственного хобгоблина способен вывести из себя, — дымится Маккой, качая головой.
Кирк довольно улыбается. Спок мысленно отмечает, что 83 процента времени, которое капитан находится рядом с ним, он улыбается или смеется.

***

Тридцать первый раз особенный, потому что впервые Джим зовет Спока “милым”, не задумываясь об этом.

Они на необитаемой планете, занимаются исследованиями и каталогизацией новых видов растений и животных. После нескольких часов тяжелой работы на заходе солнца все готовы вернуться на борт. Группа поднимается по частям, Кирк и Спок остаются последними. Кирк — чтобы быть уверенным, что все прошло хорошо, а Спок — чтобы убедиться в его безопасности, раз не удалось уговорить его подняться раньше.
В конце концов оказывается, что защита требуется самому Споку, когда длинные тонкие когти какого-то местного животного, помеси дракона и динозавра, как решает Кирк, распарывают ему спину.
Кирк реагирует в мгновение ока, как учили в Академии, и как ведут его инстинкты — выхватывает фазер и стреляет. В ту же секунду существо падает без движения. Кирк, продолжая следить за округой на предмет возможных нападений, падает на колени рядом с неподвижным телом Спока и свободной рукой ощупывает его грудь. Где-то внутри у Кирка поднимается паника.
Он хватается за коммуникатор, пытаясь вызвать “Энтерпрайз” и даже почти не удивляется, что это ему не удается. Во время проведения исследований на планете у них были перерывы связи с кораблем на пару секунд из-за ионного шторма, но никто не беспокоился, так как шторм был очень слабый. Самый долгий перерыв связи длился пятьдесят три секунды, тогда они и решили рискнуть и задержаться на планете. С учетом худшего из возможных сценариев развития событий, они со Споком, истекающим кровью, застряли тут надолго.
Капитан тихо ругается на стандарте и добавляет пару слов на клингонском, но его прерывает голос Спока. Он говорит медленно и тихо, будто каждое слово требует от него большой концентрации.
— Капитан, вам следует следить за окружающим пространством. Не беспокойтесь обо мне.
Кирк просит его помолчать, снова оглядывая окрестности. Уверившись, что ни одного дино-дракона нет поблизости, — по крайней мере, он надеется на это, Кирк откладывает фазер и стягивает с себя капитанскую форменку. Снова осмотревшись и вооружившись, он прижимает свернутую ткань к открытой, истекающей кровью ране Спока — там, где у человека было бы сердце.
Мысль об этом наполняет Кирка ужасом — будь Спок человеком, он был бы уже мертв.
Спок только еле заметно вздрагивает, когда Кирк нажимает на рану, но этого достаточно, чтобы понять, насколько ему больно.
Кирк не может удержаться от извинений.
— Прости, прости, Спок. Но мне нужно остановить кровотечение. Прости….
— Капитан, нет нужды в извинениях. Я понимаю… — он не может продолжать из-за приступа жестокого кашля, от которого сотрясается все тело.
Когда он начинает кашлять зеленой кровью, Кирк с трудом сдерживает панику. Но он понимает, что не должен потерять голову, и заставляет себя успокоиться.
— Шшш. Молчи, — шепчет он. — Я знаю. Все хорошо, все будет хорошо, ты справишься, — Кирк не знает, кого успокаивает сейчас, себя или Спока.
Раздается свист коммуникатора.
— Ну наконец-то, — восклицает Кирк. — Кирк “Энтерпрайз”. Слышите меня?
— “Энтерпрайз” на связи. Что там у вас происходит, капитан? — раздается голос Скотти.
— Скотти! Поднимай двоих, немедленно! И вызови медиков. Спок тяжело ранен, — он снова обегает взглядом окрестности, но, к счастью, здесь никого больше нет, только существо, которое он обездвижил.
— Понял, сэр. Навожусь на ваш сигнал.
Кирку хочется с облегчением выдохнуть, но воздух застревает в горле, когда его взгляд падает на безжизненное тело Спока. Он выглядит значительно хуже, чем пять секунд назад. Его глаза закрыты.
— Спок! — зовет Кирк и видит, как веки вулканца вздрагивают, пытаясь открыться, и говорит уже спокойнее, хотя все еще громче и эмоциональнее, чем обычно: — Спок, оставайся в сознании. Пожалуйста, оставайся со мной, милый, все будет хорошо. Продержись еще немного.
Спок чуть больше приоткрывает глаза. Хотя его видение затуманено и все вокруг кружится, он все еще в состоянии разглядеть беспокойство на лице Джима. И может только гадать — пока его разбирает на атомы и собирает снова — заметил ли капитан, что снова назвал его “милым”. Эти мысли удерживают его в сознании, пока доктор Маккой и его команда не начинают им заниматься.

***

Запах предупреждает Спока, что он находится в лазарете, еще до того, как он открывает глаза. Когда он, наконец, поднимает веки, первое, что предстает перед его взглядом — лицо Маккоя. Это не то, что он ждал увидеть, поэтому на какую-то секунду Спок хмурится, прежде чем ему удается придать лицу привычную бесстрастность. Доктор тем временем успевает сообщить ему, что он полностью поправится.

— Что с капитаном? — спрашивает Спок и с облегчением выдыхает, когда Маккой говорит, что тот вернулся целым и здоровым.
— Вы словно в игру играете, кто чаще будет ранен в этих чертовых десантах, — ворчит он недовольно. Спок решает никак не реагировать.
— Кто на меня напал? — спрашивает он вместо этого, потому что не успел увидеть атакующего, прежде чем капитан выстрелил, обездвижив или убив существо. Зная капитана, с 97,994 процентной вероятностью фазер был установлен на оглушение.
— Ну, Джим упорно называет это дино-драконом. Надеюсь, что он не станет заводить детей, — качает головой Маккой, изучая показатели Спока на падде.
— В вашем высказывании нет логики. Полагаю, вы рассчитываете, что я совершу ментальный скачок для понимания вашей мысли, как это называют земляне, — констатирует Спок.
Маккой почему-то выходит из себя.
— Черт возьми, с тобой говорить как с роботом.
— Вам не обязательно делать мне комплименты, доктор, — отвечает Спок ровным безэмоциональным тоном.
— О, прекрати же наконец, — бурчит Маккой, закатывает глаза и отходит к интеркому на стене.
— Что я должен прекратить, простите? — гадает Спок, глядя, как у Маккоя раздраженно напрягается челюсть. В течение 1.3 секунды вулканец испытывает удовлетворение.
— Джим, твой больной пришел в себя. Забирай его отсюда, — рычит Маккой в интерком и обрывает связь до того, как капитан успевает ответить.
— Я не вижу смысла в ваших действиях, — комментирует Спок. — Если я могу уйти, нет необходимости вызывать сюда капитана.
Маккой машет на него руками.
— Капитанский приказ. Он хотел, чтобы с ним связались сразу, как ты очнешься. Мальчишка переволновался за тебя до идиотизма, понятия не имею, почему.
— Уровень капитанского интеллекта не…
— О господи, да за что мне это! — прерывает его Маккой, глядя в потолок, словно там будет написан ответ. Прежде чем Спок успевает вставить слово, доктор продолжает. — Гррр. Так, скажи мне, что последнее ты помнишь, и я отпущу тебя, — бурчит он.
Спок приподнимает бровь.
— Зачем? — спрашивает он, решая использовать короткие фразы, чтобы доктор не мог его больше прервать. Маккой снова закатывает глаза, словно ответ очевиден. Спок чувствует всплеск раздражения.
— Ты ударился головой, когда падал. Просто проверить, как все функционирует.
Спок в курсе, что медицинское оборудование на корабле в состоянии уловить мозговые волны и любые нарушения в их ритмах, но все же решает ответить, чтобы побыстрее покинуть лазарет. Он отвечает честно, не пытаясь что-то скрыть.
— Последнее что я помню, — начинает он, наблюдая, как Маккой кивает по ходу речи, — как капитан назвал меня “милым” в тридцать первый раз.
Маккой смотрит на него круглыми глазами. Несколько секунд он молчит, затем внезапно начинает смеяться. Спок смущен его эмоциональным всплеском, но не подает вида.
Когда капитан входит в лазарет, Маккой все еще смеется.
— Боунс, ты в порядке? — спрашивает Кирк, слегка улыбаясь, переводя взгляд с одного друга на другого. — С возвращением, коммандер, — добавляет он. Его улыбка становится шире при виде пришедшего в себя вулканца. Спок кивает на приветствие, но прежде, чем он успевает заговорить, вступает Маккой.
— Значит, коммандер у нас “милый”, — фыркает он и снова смеется.
— Кхм, что? — спрашивает Кирк непонимающе.
— Я сообщил доктору, что вы назвали меня “милый” в тридцать первый раз, перед тем, как я потерял сознание. Я не знаю, что он нашел в этом веселого, особенно учитывая, что раньше к этому слову он отнесся крайне негативно, — объясняет Спок, следя, как у капитана брови поднимаются все выше, а глаза распахиваются все шире.
— Когда это я называл тебя там милым? Постой, ты что, считаешь?
Его эмоции не просто понять. Спок не уверен, но отвечает честно.
— Последнее, что вы сказали перед тем, как нас подняли на корабль, цитирую: “Пожалуйста, оставайся со мной, милый, все будет хорошо. Продержись еще немного”. Кроме того, я веду счет многим вещам, происходящим вокруг меня, в отличие от землян, которые предпочитают не обращать внимания и не… — он прерывает свою речь, понимая, что никто его не слушает.
Маккой смеется еще громче, бормоча между раскатами хохота: “Да, не оставляй меня, милый мой, Джимми, дорогуша”, а лицо капитана приобретает слегка неестественный оттенок.
— Заткнись, Боунс.
Спок не понимает их реакции, но не похоже, что кто-нибудь станет ему что-то объяснять. Он еле сдерживается, чтобы не вздохнуть.

***

После этого Кирк перестает называть его “милым”. Когда ему скучно или нужно снять напряжение в трудные периоды, он ведет себя, как обычно, вот только ласковые слова больше не использует. К этому времени команда уже приноровилась к его способу справляться с опасными ситуациями — вместо того, чтобы напрягаться в пугающие моменты, они перекидываются шутками и спокойно действуют. Спок пресек бы шутки, если бы это мешало исполнению обязанностей, но показатели производительности улучшились за последние семь недель на 13,57 процента. Что только подчеркивает, насколько Кирк хороший капитан.

***
Однако Спок все равно не понимает, почему Кирк перестал обращаться к нему “милый” так внезапно. Не то что бы ему этого не хватает, но он хотел бы знать причину. Возможно, он чем-то расстроил капитана, не зная сам, поэтому как-то он сам заводит разговор на эту тему.

— Капитан, могу я задать вопрос?
— Конечно, мистер Спок, — улыбается Джим.
— Некоторое время назад у вас вошло в привычку обращаться ко мне “милый” в различных ситуациях. Я должен признать, что мне любопытно, почему вы так резко прекратили это делать?
Глаза Кирка слегка распахиваются в удивлении.
— Это просто… — начинает он и останавливается, чтобы начать снова. — Ты привык. Это больше не смешно, — говорит он, беззаботно пожимая плечами.
И все же Споку кажется, капитан что-то скрывает, потому что знает Кирка достаточно хорошо, чтобы заметить, как слегка напрягается у него челюсть, а вокруг глаз появляются мелкие морщинки.
Очень необычно.
— И это единственная причина? — настаивает Спок, и Кирк глубоко вздыхает.
— Да. Нет. Просто… Это не важно, Спок. Я больше так не буду, и давай не будем к этому возвращаться, ладно? Отлично. Так что, прости, у меня дела, нужно идти, работа, сам понимаешь, — он улыбается и хлопает его по плечу.
Спок отмечает, что он, как говорят земляне, слегка не в своей тарелке, и это интригует еще сильнее.
— Хорошо, капитан, — он кивает и решает пока оставить все как есть.

***

Проходит ровно 83 дня после того, как Кирк в последний раз называл его “милым”, когда капитан снова использует это слово. Только на этот раз оно адресовано не Споку.
— Ты лучший доктор на свете, милый мой, — говорит Кирк и начинает моргать гораздо чаще, чем обычно.
Спок сжимает ладони в кулаки под столом, чувствуя, как напрягается все тело. Маккой хмыкает и отвечает:
— Лесть тебе не поможет, дорогой. Давай ешь.
Раздражение Спока становится еще сильнее. Сбитый с толку своими нелогичными реакциями, он решает немедленно отправиться медитировать.
— Прошу меня простить, — говорит он, поднимаясь из-за стола. Оба его коллеги смотрят на него с удивлением.
— Хм? Спок, ты же не закончил есть, — восклицает Кирк, нахмурившись. — Что-то не так?
— Нет, капитан, — отвечает Спок.
Он колеблется, не уверенный, стоит ли объяснять им причины. Теоретически земляне должны с пониманием отнестись к его неожиданным эмоциям, но он не хочет признаваться в том, что ему не хватает контроля, да и медитация наверняка должна все исправить.
Спок отмечает, как удивленный взгляд Кирка медленно становится изучающим. Возможно, он знает, о чем Спок думает? Его знаменитые “предчувствия”, как он их называет, в прошлом не раз удивляли полувулканца своей точностью. Спок быстро разворачивается и уходит прежде, чем с губ сорвутся какие бы то ни было объяснения.

***

На следующее утро во время завтрака он снова сидит рядом с капитаном.
Доктор Маккой, лейтенант Сулу, энсин Чехов, лейтенант-коммандер Скотт и лейтенант Ухура составляют им компанию. Они обсуждают последние увольнительные, и Ниота рассказывает о своем посещении подводного музея.
— А всякие акулы и прочие зубастые твари тебя не пугают, милая? — дразнит ее Джим.
Ухура закатывает глаза и с легким раздражением, отработанным за все время работы с капитаном, просит его отвалить, но Кирк даже не смотрит на нее, когда произносит это. Он смотрит на Спока, который снова застывает, напрягаясь. Он знает, что Джим все замечает, и сердится на себя за это.

Он медитировал часами и пришел к заключению, что ему не нравится когда Кирк зовет кого угодно милым, потому что это слово предназначено исключительно Споку, даже теперь, когда он больше не обращается к нему так. Спок тщательно изучил свои эмоции и понимает, что его это ранит, заставляет злиться и даже рождает собственнические чувства, как если бы у него были какие-то особенные права на это слово. Медитация позволила ему успокоиться и принять логически, что он не имеет никакого права на эксклюзивность любого термина и особенно этого, и что не имеет значения, как Кирк обращается к другим членам команды, пока это не влияет на исполнение им его обязанностей. Спок успешно закончил медитацию — но все летит насмарку в момент, когда Кирк называет Ниоту “милой”.
Кирк продолжает наблюдать за ним и, поймав его реакцию, начинает улыбаться слегка неестественно. Спок чувствует себя неуютно.

***

Чуть позже он снова медитирует, чтобы разрешить этот вопрос.

Спок признается себе, что смотрит на Кирка иначе, чем на остальных, включая Ниоту. Он приходит к заключению, что его чувства носят романтический характер. Это объясняет, почему он не хочет, чтобы Джим называл милым кого-то другого — изначально подобное обращение корректно только по отношению к романтическим партнерами, и Спок, должно быть, стал неосознанно воспринимать Кирка как такового.
Но это не важно.
Спок знает, что Джим использовал слово, как повод для шутки — хотя случай, когда он был ранен, говорит об ином, — и все же он не должен позволять себе так бурно реагировать, он вулканец, в конце-то концов. Его чувства не могут лишить его контроля. Он в состоянии подавить их и продолжить работать рядом с капитаном с прежней эффективностью. Его чувства не имеют значения.

***

И хотя он знает об этом, в следующие дни общаться с капитаном довольно сложно. Это не мешает работе, и он сомневается, что Кирк заметил, но это продолжает его волновать. Спок становится крайне внимательным с капитаном. Он не хочет вести себя необычно, поэтому безжалостно подавляет свои эмоции.

***

Спустя неделю “Энтерпрайз” летит подобрать делегацию и “поработать такси” как, по словам капитана, назвал миссию лейтенант Сулу. Нет задач, которые требовали бы немедленного внимания, поэтому Спок соглашается на приглашение капитана пообедать и сыграть в шахматы в его каюте после альфа смены.

Ужин с капитаном проходит приятно.
Они едят и обсуждают корабельные дела. Чуть позже дискуссия переходит на другие темы, от новых теорий в астрофизике до обсуждения членов экипажа (“Клянусь, Боунс пытается меня убить своими гипо! Клянусь, Спок!”), затем Джим рассказывает несколько историй из детства, и Спок тоже вспоминает кое-что из своего. Потом в уютном молчании они играют в шахматы. Кирк не упоминает ничего романтического, как замечает Спок.
И все же Споку кажется, что капитан ведет себя слегка необычно. Он постукивает кончиками пальцев по столу, покачивает ногой и не перестает прикусывать нижнюю губу — и это очень отвлекает. Кажется, все это вместе называется “ерзать”. Выходит, Кирк нервничает?
Спок не знает, с чего бы ему нервничать, поэтому решает промолчать и просто играть дальше, наблюдая за капитаном.
— Шах, — тихо говорит он, передвигая своего ферзя на верхний уровень, что означает мат королю Джима через три хода. Джим прищуривается, глядя на доску, обдумывая следующие ходы, и приходит к такому же выводу. Он поднимает руки вверх, сдаваясь.
— Да, ты прав. Черт возьми! — начинает он улыбаться. — Последний ход был отличным, Спок.
— Совершенно верно, что и привело меня к победе.
Кирк смеется, и часть напряжения в нем уходит. Любопытно.
— Хорошо, что при этом ты не лопаешься от гордости.
— Почему я должен “лопаться от гордости”, капитан? — сухо спрашивает он.
— Просто человеческая идиома. Значит, что ты слишком гордишься своими умениями, — он продолжает довольно улыбаться.
— Я доволен своими способностями и не вижу причины приуменьшать их, чтобы соответствовать чьим бы то ни было ожиданиям.
— Конечно, я даже представить такое не могу, — отвечает Кирк, продолжая смеяться.
Его смех очень приятный. Споку нравится его слушать. Когда Джим снова успокаивается, он глубоко вздыхает, настраиваясь на что-то.
— Ну что, готов к новой партии, милый? — спрашивает он, и все случается само собой — Спок не может сдержаться, его глаза распахиваются, а брови поднимаются к челке при звучании этого ласкового слова.
Джим улыбается, но это не привычная уверенная улыбка — она мягче, можно сказать, даже смущеннее. Сердце Спока начинает биться быстрее, и если бы он не понимал, что в кровяной поток попало много эндорфинов, то стал бы волноваться. Ему требуется секунда, чтобы собраться, ощущая всю значительность момента.
Джим не просит его о новой игре, здесь нечто большее. Он осознанно вернулся к этому обращению, и это не шутка. Спок знает изначальное романтическое значение слова, и на 97 процентов уверен, что капитан делает ему предложение. Это объяснило бы его нервозность в этот вечер.
Только теперь его действия в последние дни обретают смысл. Назвав Маккоя “милым”, он осознал, что задел Спока, а на другой день обратился так к Ниоте, чтобы удостовериться, что не ошибся. Джим просто хотел увидеть, как Спок отреагирует, и, определенно, смог сделать свои выводы и перейти к действиям. Это логичное заключение: изначально он перестал звать Спока «милым», чтобы не показать свои чувства. У Спока вздрагивают уголки губ. Кирк может быть разным, и он никогда не будет для него предсказуемым.
Решив не отвечать словами, Спок устанавливает фигуры на доску и начинает новую игру — и Джим улыбается так ярко, что, кажется, все его лицо светится.

***

Новая игра сильно отличается от предыдущей.
Джим вытягивает ноги под столом так, что касается Спока. Он извиняется, но по его довольной улыбке видно, что он сделал это намеренно. В дальнейшем Спок получает этому подтверждение, потому что Кирк не убирает своих ног от его в течение всей игры. Спок чувствует эти прикосновения с необыкновенной, необъяснимой для себя четкостью.
И это не единственное, что отвлекает Спока от игры. Джим не перестает касаться его пальцев, — случайно, как будто бы, — но они оба знают, что это неправда. В следующий раз когда это происходит, Спок совершенно не готов и от неожиданности роняет пешку, которую хотел переставить. Джим сияет улыбкой. В следующие семь раз Спок контролирует себя гораздо лучше.
Обнадеженный тем, что Джим определенно с ним флиртует, на девятый раз, Спок сам касается его пальцев. Джим удивлен и обрадован. Протянув два пальца, Спок начинает мягко скользить ими по пальцам Джима, чей рот слегка приоткрывается — он не готов к чувствам, которые испытывает.
— Вулканский поцелуй, — шепчет Джим. Это первые слова за 34 минуты, и они кажутся нелогично громкими в тишине комнаты.
— Да, — соглашается Спок, продолжая гладить.
Джим на пробу проводит пальцами по пальцам Спока, неуверенный, что делает как надо, но явно желающий научиться. Его лицо полностью открыто и лучится радостью и любопытством. Спок ощущает, как внутри что-то расслабляется.
Спустя 5,3 минуты молчания — шахматы давно забыты, двое слишком заняты друг другом — Джим неожиданно поднимается. Он мягко берет Спока за руку и обходит стол, затем медленно садится к нему на колени. Спок не может сдержать волну дрожи.
Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, не в силах отвести взгляды. Медленно, осторожно они наклоняются друг к другу, словно падают, подчиняясь гравитации. Их носы мягко касаются друг друга, Джим издает короткий смешок, Спок чувствует, как теплый воздух касается его губ. Спок очарован взглядом голубых глаз, сияющих счастьем, и, как он смеет надеяться, читаемым в них чувством.
Они замирают еще на несколько секунд, Спок даже не считает их — во всем его теле поднимается волна тепла, волна предвкушения.
Ему слишком много этого — много чувств, ощущений, слишком много всего, — и все же, этого недостаточно. И Спок не знает, возможно ли этим пресытиться.
Он опускает взгляд на губы Джима, на которых играет мягкая, почти неуверенная улыбка. Ему хочется видеть ее чаще. Снова ловя взгляд Джима, Спок понимает, что сейчас произойдет, за секунду до этого. Их губы соприкасаются мягко, нежно, и волна искр пробегает через тело Спока, пугая своей силой.
Они отодвигаются друг друга на какие-то миллиметры, чтобы снова прижаться друг к другу с жадностью: пробуя, изучая, давая и беря. Когда их языки встречаются, Спок еще крепче сжимает руку Джима, которую все еще держит, и притягивает его еще ближе. Они прерываются только когда перестает хватать дыхания, но не отодвигаются друг от друга, продолжая выдыхать практически в губы друг другу.
— Милый, — шепчет Джим, и похоже, ему доставляет немалое удовольствие произносить это слово.
Спок на долю секунды отвлекается, задумываясь, были бы они здесь, если бы не это слово, если бы Джим не использовал его как шутку, если бы не нелогичное чувство ревности по отношению к слову, абсурдное чувство, возникшее у Спока — и снова приникает к губам Джима, и все остальное тут же забыто.

***

На следующее утро Спок открывает глаза и видит Джима, лежащего рядом, закинувшего на него руку и ногу. Спок не видит никакой необходимости менять положение и просто продолжает смотреть. Его внутренние часы сообщают, что до начала смены еще 73 минуты.
Спок очарован изгибом губ Джима, ресницами, мягко лежащими на коже, светлыми волосами, торчащими во все стороны. Джим не просто эстетически приятен, глядя на него забываешь дышать — в прямом смысле слова.
Когда Джим потягивается и открывает глаза, Спок все еще смотрит, не собираясь отводить взгляд. Сонная улыбка, посланная ему, и взгляд полуприкрытых глаз заставляют его сердце пропустить удар. Вместо того чтобы подавить эмоции, как он изначально планировал, он позволяет себе наслаждаться ими.
— Доброе утро, милый, — шепчет Джим придвигаясь ближе и нежно целуя.

И много-много дней после этого, просыпаясь, он продолжает обращаться к Споку с этими же словами.






URL записи

@темы: Star Trek, мои переводы

URL
Комментарии
2018-01-16 в 09:18 

Infinite Diversity in Infinite Combinations
Просто восторг! ))) Кирк говорит, что думает, Спок смущается, а потом у них все хорошо. Это замуррррчательно!

     

Счастье привалило!

главная